Дом из водонапорной башни

Наш автор имел огромное удовольствие побеседовать с Александром Луневым – гражданином Томска, купившим старинную водонапорную башню, чтобы навеки в ней поселиться. Более двух лет Александр активно ремонтирует этот местный памятник архитектуры. Про все тонкости этого нелегкого процесса он и поведал в своем увлекательном интервью.

Александр Лунев – молодой человек из Томска, давно известный в своем городе и за его пределами своими романтическими и решительными поступками. Многие жители Томска заметили его, когда он доставлял через весь город на день рождения любимой девушке огромные связки шаров с гелием, а многим он известен благодаря своей профессиональной деятельности.

Имея экономическое образование, Александр решил, что хочет работать на радио и очень быстро овладел этой профессией. Поработав на томской станции «Радио Сибирь», он с друзьями открыл свою интернет-радиостанцию. Ютилась она в обитом ковролином подвальчике, но ведь неудобства не так заметны, когда ты одержим идеей. Сейчас работа этого проекта полностью переведена в автономный режим, а Александр поработал заместителем директора в местном интернет-провайдере, а затем перешел на работу директором в компанию по разработке ПО.

Именно поиски офиса для интернет-провайдера и привели Александра в башню! Благодаря истории с башней неутомимый романтик Лунев и известен сейчас всему интернет-сообществу. Если вы еще не знаете этой истории, рассказываем ее по порядку и надеемся, что вас она поразит и воодушевит на подвиги так же, как и нас.

В апреле 2012 года в разгаре поисков новой площади его коллега Виктор Сафронов скинул ему ссылку на сайт томской мэрии с информацией о сдаче в аренду водонапорной башни в пяти минутах от площади Южная, прямо за стадионом «Буревестник».

Расположение шикарное: с одной стороны важный транспортный узел, с другой – живописная река Томь; да и сама башня – просто детская мечта кого угодно! Однако, взвесив примерные объемы трудов и средств, которые нужно вложить в ее ремонт, ребята сделали вывод, что брать ее в аренду (за которую просили всего 20-30 тысяч рублей) совершенно нерационально.

Башню было решено выкупать! И тут началось самое интересное. Просто так выкупить башню у мэрии не получилось, Александру пришлось устраивать аукцион практически с самим собой. Аукцион – необходимая ступень при продаже памятников архитектуры, объявление о нем размещается на сайте организации продавца (в данном случае – мэрии) и в какой-нибудь местной газете. Желающих поучаствовать не нашлось, тогда Александр сам нашел второго участника, сделавшего вид, что он всегда мечтал взвалить на себя реставрацию памятника и все сопутствующие хлопоты. Перебив его ставку своей – заранее обговоренной с властями и равняющейся почти полутора миллионам рублей, счастливый обладатель томской достопримечательности попал в следующий оборот колеса бюрократической машины.

Так как в руки Александру попало архитектурное наследие, пусть и то, которому раньше особой заботы не выказывалось, новому хозяину пришлось подписать документ «Охранное обязательство по сохранению памятника культуры». Этот документ диктует владельцу определенный план действий: сначала он должен провести работу по исследованию состояния башни, потом при привлечении лицензированной экспертно-строительной компании составить «Проект реставрации и приспособления», который обошелся Александру в 300 тысяч рублей и впоследствии был одобрен и заверен департаментом культуры Томской области. Теперь бывший хозяин был спокоен за судьбу башни и передал ее на поруки Александру с чистой совестью. В случае Александра это, как уже говорилось, мэрия, но собственником памятника могли оказаться и частное лицо, и другая государственная или коммерческая структура. Например, «РЖД» или «Томскводоканал», ведь когда-то в начале XX века (постройка башни датируется 1895-ым годом) она служила для насыщения водой города и паровозов, следовавших по проходившей здесь в то время железной дороге. Но башня прослужила людям недолго, потому что спустя небольшой промежуток времени в Томске появился водопровод. После своей продолжительной безработицы, находящаяся уже в собственности мэрии, в 90-ые башня была сдана в аренду гражданам Узбекистана и, благодаря их кулинарной деятельности, приобрела новое звание – чебуречная.

Восемь месяцев Александр боролся с бюрократическими препятствиями, прежде чем башня стала его целиком и полностью. Часто приходилось сталкиваться с абсолютным нежеланием чиновников содействовать чему-то благому. Один раз услышал даже, что создает головную боль и лишнюю мороку мэрии, ведь если б башня развалилась сама, это были бы уже не их проблемы, а теперь вон сколько работы он им подкинул. Однако находились среди чиновников и такие же влюбляющиеся в красивые идеи и добрые дела энтузиасты, как сам Александр. Во многих своих интервью он выражает благодарность Михаилу Ратнеру, заместителю начальника департамента экономразвития Томска. Не стали исключением и мы, Александр рассказал, как Михаил проникся его историей и продвигал его вопрос на заседаниях томской думы и финансового департамента. А что больше всего отрадно было нам слышать от Александра, да и ему самому нам рассказывать, так это то, что ни разу за все время он не столкнулся со взяточничеством и каким-нибудь вымогательством!

Когда башня, наконец, попала к Александру, вокруг нее прежними хозяевами было понастроено шатких непрезентабельных лачужек. Не оценив такой бонус, Александр робко попросил мэрию убрать их. Предусмотрительная мэрия подстраховалась на этот случай и приписала сии архитектурные чудеса к капитальным постройкам, не подлежащим сносу. За год кипучего ремонта башни и ее окрестностей Александр на свой страх и риск разломал эти сараи, а после из своих панорамных окон довольно наблюдал, как соседи растаскивают оставшиеся доски и палки на растопку.

Александр показал нам три ролика на своем youtube-канале, снятых на разных этапах ремонта. На них видно, как быстро преображается башня и выходит на финишную прямую в становлении уютным домом. Да, в процессе ремонта он так сроднился с башней, что решил сделать из нее не офис, а свой собственный дом, в котором, надеется, согласится жить с ним его девушка. А для офиса он мечтает построить деревянную пристройку рядом с башней-домом.

Какая будет планировка у Вашего сказочного жилья?

Уже башню поделили на этажи. Всего шесть этажей плюс маленький чердачок под стыком восьмигранной крыши.

Первый этаж будет прихожей с кладовкой, второй и третий – техническими помещениями, где я буду хранить свой инструмент. Его за время нашей ремонтной деятельности накопилась уйма, от отбойного молотка до элементарного сварочного аппарата.

Четвертый этаж – последний в кирпичной части, здесь будет ванная комната с маленьким окошком, через которое как раз раньше и протягивалась труба для заправки паровозов.

Площадь на каждом этаже кирпичной части – 19 квадратных метров. А вот пол в деревянной части в два с лишним раза больше – 42 квадрата. Именно здесь располагался огромный бак с водой, которого я уже не застал. Если смотреть на башню со стороны, не заметно, что верхняя часть настолько просторнее, за счет ее восьмиугольной формы. Но в то же время и, когда находишься внутри такой комнаты, из-за этой формы особенно большой она тоже не кажется. Пятый этаж будет основной жилой комнатой, а на шестом будут спальня и еще один маленький санузел, чтобы ночами не ломать ноги по лестницам. Лестницы уже все готовы, они обычные – маршевые, а между пятым и шестым – винтовая. А вот исконную шикарную лестницу на кованых клепках на ее 119-ом году жизни пришлось распилить: метровый кусочек оставил себе на память, а остальное отдал соседям, чтобы сдали ее на металл.

О лифте не думали?

По закону в доме не может быть лифта без лестницы, так что вместо лестницы я его поставить не мог. Подумывал о внешнем лифте, но, во-первых, это не дешево, во-вторых, в нашем маленьком городке согласовать такую диковину будет очень проблематично.

А как же вы планируете утеплять башню, чтобы в ней комфортно жилось холодными томскими зимами? Теплее, наверное, нижняя – кирпичная часть?

Нет, наоборот, сейчас теплее верхняя – деревянная. Изначально в ее основе был искусно обструганный восьмигранный сруб. Вообще, удивляюсь, насколько раньше все делали добросовестно и с душой. Например, зачем водонапорной башне столько больших окон и деревянный декор по кругу? Для красоты! А мне теперь зато будет светло житься в комнате, освещенной со всех сторон! Так вот, толщина этого бруса примерно 20 см., поверх него проложил еще 10 см. современного утеплителя с мембраной и вентилируемым зазором под обшивкой вагонкой.

Уже начали работать с внешним обликом башни, обшили вагонкой два фасада. Еще надо восстанавливать окна и тот самый резной декор, красить все под цвет «старая древесина».

Но вопрос с обогревом все равно пока остается нерешенным и животрепещущим. В самом начале работы проложил в полу первого этажа греющий электрический кабель. Нагреть такую площадь электричеством будет неимоверно дорого, а другого способа еще не выбрал, так как любой из них требует больших затрат.

Внизу тут есть еще и большой подвал с тоннелями по краям, через которые раньше в башню поступала вода из Томи. Есть мысль сделать в нем и снаружи всякие технические объекты: бойлеры, очистные сооружения и тому подобное – и связать их друг с другом как раз через эти тоннели.

В своем жж Александр подробно описывает весь ход работ. В том числе есть там и интересные рассуждения о способах обогрева башни. Кстати, такие же начинающие строители могут почерпнуть у Александра много полезного опыта. Например, что подвесные балконы, при помощи которых он обшивал башню снаружи, показались ему очень надежными и удобными, ничуть не хуже строительных лесов.

Еще в жж, на своей страничке Вконтакте и на сайте, посвященном башне, Александр рассказывает, как помогают ему добрые люди со всей России. Кто-то приходит помогать в строительстве, кто-то помогает материально.

Дмитрий и Борис – альтруистичные помощники Александра.

Когда Александр стал понимать, что самому ему эту грандиозную реставрацию не осилить (уже на ремонт башни потрачено больше 2-ух миллионов), а его затея была уже широко распространена в интернете, он опубликовал данные своего киви-кошелька и был приятно удивлен, как быстро посыпались в него деньги со всей страны. За год люди прислали порядка 150 тысяч рублей, за которые хозяин башни благодарит всех бескорыстных граждан.

«Простите за селфи! За последние два дня мне на карточку добрые люди накидали денег, чтобы я утеплился. Потратил почти 10 тысяч, но купил самое клевое термобелье и самый теплый рабочий костюм. Осталось купить теплые рабочие ботинки, и я буду на 100% готов работать зимой на фасадах!»

Александр говорит, что ему было неудобно брать деньги у людей просто так, ведь он не больной, не сирота. Он предлагал давать ему их хотя бы в долгосрочный кредит, но все так же были очарованы его идеей и не думали о выгоде этого предприятия. Тогда Александр организовал на сайте башни магазин, где теперь продает всякие сувениры, футболки с башенным принтом, билеты на экскурсию по башне и даже посуточную ее аренду. Эта идея призвана рассеять комплексы Александра, связанные с перечислениями на его счет. Однако не меньшие страхи порождает мысль, что когда закончатся деньги, встанет и строительство. Мы желаем Александру, чтобы ему помогало много отзывчивых людей и чтобы сил и рвения ему хватило до того самого момента, когда башня станет семейным гнездышком мечты любого романтика. А нашим читателям – мечтать и претворять мечты в жизнь так же решительно, как Александр.

В классическом виде жилая башня – гIала, или дом-крепость, по всей видимости, начинает формироваться еще в позднеаланскую эпоху, то есть в X–XIII веках. Жилые башни этого периода от более ранних отличаются вертикальной планировкой, планами, близкими к квадрату, большим количеством этажей, увеличением числа дверных и оконных проемов, более тщательной обработкой и укладкой камня.

Классическая жилая башня – это массивное прямоугольное сооружение, суживающееся кверху, часто приближенное в плане к квадрату (обычные размеры: 8–10 х 8–12 м), в три-четыре этажа, с плоской земляной кровлей.

Сужение башни достигалось за счет утончения стен в верхней ее части, а также за счет наклона их вовнутрь. Толщина стен на различных постройках варьируется от 1,2 – 0,9 метра в нижней части до 0,7 – 0,5 метра в верхней.

Стены выкладывались из камней различных размеров (из каменных блоков или плит, в зависимости от характера местного материала), которые тщательно обрабатывались с наружной стороны, на известковом или известково-глинистом растворе с использованием битого камня, хотя изредка встречается и сухая кладка. В основании и нижней части башни использовались монолиты. Некоторые из них были внушительных размеров и могли весить несколько тонн.

В центре башни стоял опорный столб, также выложенный из хорошо обработанного камня. На нем держались балки перекрытий. Продольные балки укладывали на пилястры или угловые камни, на них клали более мелкие балки, а затем хворост, на который насыпали глину и утрамбовывали ее. Опорный столб назывался эрд-богIам и в более древние времена имел культовое значение. Интересно, что чеченцы долгое время сохраняли опорный столб в виде элемента конструкции жилища, так же как и его сакральный смысл.

Чеченские жилые башни по основным параметрам не отличаются от ингушских и осетинских, но значительно превосходят их по размерам и количеству этажей.

Первые два нижних этажа предназначались для содержания скота. На первом этаже обычно держали крупный рогатый скот и лошадей. Кроме того, здесь же часть помещения отгораживалась для хранения зерна, иногда для этого выкапывалась специальная яма, стены и дно которой обкладывались камнями. Пол хлева у яслей был дощатый или выкладывался плитняком, для лошади устраивали специальный загон. На втором этаже содержали овец и коз, и туда имелся отдельный вход. Скот загоняли на второй этаж по специальному настилу, сколоченному из бревен.

Третий этаж (в трехэтажных башнях – второй) служил жилищем для семьи. Здесь хранилось имущество семьи: ковры, посуда, одежда, обитые жестью деревянные сундуки. В более ранние времена в башне не было никаких шкафов. Все вещи развешивались на металлических крючьях, нередко в специальных нишах в стене. Кроме того, у стен устанавливались деревянные полки для посуды. Обычно над постелью хозяина висело оружие. В военные времена это объяснялось необходимостью, затем стало просто традицией.

В центре помещения находился каменный очаг – кхерч, над которым висела надочажная цепь. Очаг имел несложное устройство и состоял из круглой каменной плиты, обложенной камнями разных размеров. Металлический треножник, на который устанавливался котел, назывался очакх. Дым выходил через оконные отверстия. Здесь семья обычно готовила пищу, устраивала трапезу, отдыхала. Позже очаг был заменен пристенным камином – товха. Но и место очага, и надочажная цепь оставались для чеченцев, как и для других народов Кавказа, священными. Очагом клялись, прикоснувшийся к надочажной цепи кровник должен был быть помилован. Кража, совершенная возле очага, воспринималась как смертельное оскорбление. В очаг нельзя было бросать сор. Когда хозяйка дома подметала пол, она должна была мести от очага, а не в его сторону. После окончания трапезы крошки хлеба со стола принято было бросать в горящий очаг. Это, по всей вероятности, является пережитком ритуала жертвоприношения. Ведь и древние греки приносили жертвы, сжигая на кострах кости и жир жертвенных животных, а очаг служил местом культовых обрядов еще со времен неолита. Возможно, именно культ очага послужил причиной появления древнейших алтарей и храмов. Древние люди начали возводить отдельные очаги для религиозных ритуалов внутри жилища, затем вынесли их за пределы жилища, воздвигая вокруг каменные ограждения, а со временем стали строить над ними храмы.

Женщина, мать семейства, считалась хранительницей очага и пользовалась большим уважением со стороны других членов семьи и гостей. С очагом были связаны многие религиозные праздники, в том числе и Новый год.

Новый год у чеченцев начинался 25 декабря. В начале этого праздника очаг топили не хворостом и дровами, как обычно, а целым стволом дерева (чаще всего дуба). Это дерево называлось гула. Его нужно было срубить через два дня после того, как зажигали ритуальный общественный костер в связи с наступлением Нового года. В дом дерево вносили и укладывали кроной вперед, а его основание оставалось на улице. Время, когда ствол дерева сгорал настолько, что можно было закрыть дверь, считалось священным. В этот дом собирались все соседи и праздновали Новый год – пели, танцевали, поздравляли друг друга. В связи с этим праздником у многих исследователей сложилось мнение о том, что таким образом в Чечне и других районах Кавказа топили очаг постоянно. И этот миф из дореволюционных исследований перекочевал в работы современных этнографов. На самом же деле речь идет только о нескольких днях Нового года.

Семья обычно принимала пищу совместно, недалеко от камина, за невысоким треногим столиком. Если в семье были молодожены, то они ели отдельно. Если в доме находился гость, то в первую очередь угощали его, в трапезе с ним принимал участие лишь хозяин дома. Если в гостях была женщина, то с ней делила пищу хозяйка.

Спали на широких деревянных или каменных топчанах, устланных расшитым войлоком, часть членов семьи спала прямо на полу, на матрасах из овечьей шерсти, укрываясь бурками и тулупами. Зажиточные семьи имели богатую, расшитую узорами, шелковую постель, которая днем складывалась в дальнем углу помещения. Процесс укладки постели был почти ритуалом, и хозяйка дома должна была знать правила и последовательность ее свертывания.

На последнем этаже хранился инвентарь и запасы продуктов. Здесь укладывали гостей и молодоженов. Его также использовали как боевой в случае, если жилая башня держала оборону. В этих же целях в случае военной опасности использовалась и плоская кровля, на которой ставился котел со смолой, и заготавливались камни. При осаде башни их сбрасывали на врага. Кровля строилась из толстых бревен, которые укладывали вплотную друг к другу. Сверху укладывали хворост, затем насыпали глину, которую тщательно утрамбовывали. Иногда стены верхнего этажа возвышались над кровлей, образуя парапет. Это значительно усиливало боевые возможности защитников башни, которые вели бой с кровли.

В Майсте в отличие от других районов Чечни кровли жилых башен делали скатными, из крупных каменных плит.

В теплое время года плоская кровля использовалась для хозяйственных нужд: здесь сушили снопы, зерно мололи и веяли. Летом семья здесь обедала и проводила досуг.

Сообщение между этажами осуществлялось через лазы, к которым приставлялись специальные бревна с зарубками или деревянные лестницы. Каждый этаж, кроме последнего, обязательно имел свою дверь. Дверные и оконные проемы чаще всего выполнялись в виде закругленных арок из крупных монолитов. Арки были фигурные, на более древних башнях они еще примитивны и грубо обработаны, на башнях XV–XVII века они приобретают законченный, классический вид, хотя могло быть и наоборот. Например, каменная арка-монолит в дверном проеме второго этажа жилой башни в селении Химой с петроглифами в виде арийской свастики хорошо обработана и имеет тщательную отделку в отличие от арки в дверном проеме первого этажа, который был пробит только в XIX веке. С боковых сторон проема делали глубокие ниши для засова, на который запиралась дверь. Она изготавливалась из толстых дубовых досок. Изнутри дверные проемы расширялись, образуя стрельчатые арки. Окна были очень маленькими, на верхних этажах они могли служить и бойницами. В зимнее время, а также ночью окна закрывались деревянными ставнями или каменными плитами, в летнее время затягивались прозрачной пленкой органического происхождения, то есть изготовленной из внутренностей животных.

Если башня была трехэтажной, то под хлев отводился только первый этаж.

Чеченская трехэтажная жилая башня была описана русским исследователем К.Ганом, в начале XX века посетившим горную Чечню: «Самый дом Цотеша, расположенный над глубоким оврагом, представляет из себя громадную четырехугольную башню в три этажа, с некоторыми пристройками. Она построена из громадных глыб шифера сухой кладкой. Пройдя большой мощеный двор, окруженный высокой стеной, мы через низенькую дверь вступили в нижний этаж; это темное помещение без света, где помещается скот. Карабкаясь в темноте по узенькой каменной лестнице, мы скоро очутились во втором этаже, где живут женщины. Хотя комнаты эти содержатся чище, чем у хевсур, но они также довольно темны и потолки сильно закопчены дымом. На стенах стоят или висят большие медные и оловянные тазы, тут же помещаются большие сундуки с богатой резьбой. Пол земляной; комната плохо освещается немногими маленькими отверстиями в стене. Плохо приставленная лестница ведет в верхний этаж, в жилище хозяина, где помещается брачное ложе. Тут стены увешаны разного рода оружием и праздничной одеждой хозяина и его семьи. Перед комнатой плоская крыша образует что-то вроде тока, окаймленного низенькой стеной. С этого высокого балкона представляется чудный вид в долину, на аул и гордый замок предков Цотеша, у подножия которого стекают два горных потока, Веги-чу и Туркал, а там, вдали, у истоков Веги-чу, белеют снежные вершины Веги-лам».

Обычно чеченские жилые башни были четырех- или трехэтажными, но в селении Никарой сохранилась шестиэтажная жилая башня.

Жилая башня была собственностью одной семьи. В процессе сегментации семьи в башне с родителями мог остаться только младший сын. При этом вновь образовавшаяся семья не могла жить в одном помещении с родителями. Она переселялась на верхний этаж или в этом же помещении для них отгораживалась специальная камера с отдельным очагом. Утверждения исследователей, в том числе и дореволюционных, о том, что в одной башне могли жить несколько семей, не имеют под собой никакой почвы. Достигшие совершеннолетия сыновья и дочери не могли спать в одном помещении с родителями, тем более создав свои семьи.

При строительстве башни началу всех работ предшествовало магическое действо. Сначала с помощью домашнего животного проверяли насколько место, выбранное для возведения башни, является «чистым». Для этого пригоняли к месту строительства домашнее животное, к примеру, быка, и если он вечером укладывался на этом месте, то оно считалось «чистым». Или же на ночь укладывали спать здесь хозяина, и если он видел благоприятный сон, это тоже считалось хорошим знамением.

Затем приносили в жертву животное, чаще всего, овцу (хотя зажиточные семьи могли принести в жертву и быка). Кровью жертвенного животного окропляли основание, затем произносили молитву, и уважаемый в селении человек (в языческие времена это мог быть жрец, а позже мулла или старейшина), обладавший, по мнению односельчан, «счастливой» рукой, прикасался к укладываемому в основание первому камню и благословлял начало работ.

Жилые башни возводились обычно без фундамента, на скальных массивах. Если в месте строительства не было выходов скальных пород на поверхность, то обычно снимали верхний слой грунта, и нижняя часть башни оказывалась углубленной в землю. Там, где почва была глинистой, ее поливали молоком или водой и снимали грунт до тех пор, пока жидкость не переставала просачиваться в землю. Согласно полевым материалам, собранным В.П.Кобычевым в Ичкерии, то есть в Восточной Чечне, местные жители «зарывали в землю на несколько дней глиняный кувшинчик, наполненный водой и наглухо запечатанный сверху воском. Если при проверке оказывалось, что вода в сосуде убыла, место забраковывали».

В основание башни укладывали огромные камни, которые могли достигать двух метров в длину и в высоту превышали рост человека. Передвигали и укладывали такие камни с помощью приспособления типа ворота, а на большие расстояния перетаскивали на специальных настилах с помощью волов.

Стены башни (изредка углы) ориентировались по странам света. На камни с внешней стороны часто наносились петроглифы, магические знаки, которые должны были оберегать башню от злых духов, от опасности. Кроме того, на стенах выбивали фамильные знаки, которые свидетельствовали о древности и знатности фамилии. При строительстве новой башни в ее стены укладывались камни с петроглифами из стен старой. Поэтому камни с петроглифами нередко отличаются от основного материала по характеру обработки и даже по цвету. Особенно это бросается в глаза на жилой башне Васеркел в западной части селения, которая возвышается на высоком крутом обрыве над речкой Майстойн-эрк. На ее южной стене сохранилась пиктографическая надпись. Камни, на которые нанесены знаки, светловатого оттенка и отличаются от других камней кладки тщательной отделкой и даже полировкой, они, несомненно, более древнего происхождения, чем сама башня.

Традиции ритуального использования каких-либо элементов старого жилища в новом строении остались у чеченцев до сих пор. Когда чеченец строит дом, разбирая старый, он всегда укладывает в фундамент нового дома хотя бы камень или кирпич с сакральным смыслом из разбираемого строения, для того чтобы перенести оттуда и благодать.

Жилые башни строились обычно на возвышенных местах, неподалеку от источника воды. Это могли быть речка, ручей или родник. Нередко к башне подводили потайной водопровод, что было немаловажно в условиях военной опасности. Так, например, сохранилась легенда об осаде башенного комплекса на горе Бекхайла в Аргунском ущелье. Комплекс был, по сути дела, маленькой крепостью и состоял из трех боевых и одной жилой башен, которые были обнесены высокой каменной стеной. Так как он был построен на высоком обрывистом утесе, был почти неприступен. К тому же защитники крепости не знали проблем с питьевой водой: она поступала в укрепление по подземным каменным желобам. И поэтому враги в течение долгого времени не могли взять. Но позже кто-то из местных жителей, находившихся во вражде с защитниками башни, посоветовал осаждавшим накормить животных солью и пустить к башне. Животные, мучимые страшной жаждой, почувствовали под землей воду и стали рыть копытами в том месте, где проходил подземный водопровод. Враги нашли водопровод и уничтожили его. Защитники вынуждены были ночью через подземный выход покинуть крепость.

В отличие от специальных фортификационных сооружений, тех же боевых башен, основной функцией дома-крепости была функция жилища. Оборонительная функция была второстепенной. Но при этом, учитывая опасности, которые подстерегали жителей гор во времена Средневековья, владельцы жилых башен старались максимально использовать их оборонительные возможности. Во-первых, в экстерьере башни практически не использовалось дерево, чтобы башню нельзя было поджечь снаружи. Во-вторых, верхний этаж всегда был оборонительным. Этажи, расположенные над первым, хозяйственным, всегда были выше, что, кроме всего прочего, усиливало убойную силу стрел и камней защитников и делало их практически недосягаемыми для нападавших. Машикули всегда устраивали над дверным проемом, для того чтобы исключить возможность приближения к двери противника с целью поджога. Дверной проем был всегда довольно узким и низким. Он обычно располагался с более недоступной стороны, что значительно усложняло применение стенобитного орудия. Кроме того, с внешней стороны дверной проем был значительно уже, чем с внутренней, и тем самым прикрывал края двери.

Очень часто устраивали потайной подземный выход из башни, по которому защитники при необходимости могли выйти в относительно безопасном для себя месте.

Просмотров 23 580

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *